Региональное общественное движение
социальной поддержки и
культурного развития

Матери Отчизны

Присылайте нам статьи для обсуждения в диспут-гостиную по адресу: rod_mama@mail.ru

04.09.2019
-----

В продолжение темы о благотворительной деятельности особ царской семьи, мы расскажем о милосердном подвиге Великой княгини Елизаветы Федоровны. 
XX век для России начинался торжественно и трагически. События русско-японской войны вызвали в стране мощный подъем патриотизма и новый “всплеск” благотворительности. Особенно ярко проявилась душевная щедрость великой княгини Елизаветы Федоровны. 
Елизавета Федоровна родилась 1 ноября 1864 года. Отец ее – великий герцог Гессен-Дармштадтский Людвиг IV. Мать – принцесса Алиса – дочь английской королевы Виктории.
Дети воспитывались нежной и умной матерью в большой строгости и требовательности к себе. Их приобщали к музыке, искусству, утверждали в них прочные основы христианства, любовь и уважение к ближним. Детям прививались любовь и сострадание к несчастным. 
В 1876 году от дифтерита умерла принцесса Алиса. Вместе со старшей сестрой Елизавета берет на себя заботу о младших детях в семье. 
В Гессене иногда гостил со своей матерью Сергей Александрович — брат Российского императора Александра III. Елизавета и Сергей познакомились и потянулись друг к другу. Они дали тайный обет верности. В 1884 году принцесса Елизавета вышла замуж за великого князя Сергея Александровича. 
В 1891 году Александр III назначает великого князя Сергея Александровича генерал-губернатором Москвы. В этом 1891 году Елизавета Федоровна приняла православие, и все свое стремление души и сердца она обратила к Богу и служению людям, нуждающимся в помощи, стараясь сделать хоть что-нибудь, чтобы облегчить их страдания. Она посещала больницы, приюты беспризорных детей, навещала заключенных в тюрьмах. С началом русско-японской войны в 1905 году Елизавета Федоровна немедленно занялась организацией помощи фронту. Ей принадлежит устройство мастерских для организации помощи солдатам. Для этого были заняты залы Кремлевского дворца. Тысячи женщин трудились за швейными машинами. Отсюда на фронт шли тюки с продовольствием, обмундированием, медикаментами. Великая княгиня отправляла на фронт походные церкви с иконами. Лично от себя она посылала маленькие иконки и молитвенники. На свои средства Великая княгиня сформировала несколько санитарных поездов, а в Москве устроила госпиталь для раненых, который сама постоянно посещала, стараясь словом утешить измученных солдат. Кроме этого, она создала специальные комитеты по обеспечению вдов и сирот погибших на фронте солдат и офицеров. Как видим, сфера деятельности Елизаветы Федоровны была значительно шире, чем традици­онный уход за больными и ранены­ми. 
Мысль о создании Марфо-Мариинской обители появилась у ве­ликой княгини Елизаветы Федоровны в конце 1906 года, спустя год после трагиче­ской гибели ее супруга великого князя Сергея Александровича от рук террориста Каляева. Она решила употребить все свои силы и средства на создание в Москве обители молитвы, труда и милосердия. Елизавета Федоровна приняла решение посвятить жизнь Господу через служение людям. Не случайно впоследствии великую княгиню Елизавету Федоровну люди с любовью называли Великой матушкой. 
Заду­манное ею учреждение сестер милосер­дия должно было именоваться в честь жен-мироносиц св. праведных Марфы и Марии — сестер Лазаря, которого Господь воскресил к жизни после четырехдневной смерти. В соответствии с идеей устройство обители милосердия представляло собой нечто среднее между монастырем и учреждением сестер милосердия: во главе стояла настоя­тельница, при ней духовник, казначей, сестры принимались непременно православного вероисповедания. Великая княгиня стремилась создать обитель как средоточие благотворительной и медицинской работы. Однако реализация этого замысла оказалась непростым делом. Елизавете Федоровне пришлось несколько раз переделы­вать проект устава своей обители, чтобы удовлетворить все тре­бования Святейшего Синода. Не обошлось даже без вмешатель­ства императора Николая II, который одобрял идею создания Марфо-Мариинской обители: своим высочайшим указом он помог ускорить утверждение ее устава Святейшим Синодом.
Великая княгиня вложила всю свою душу и употребила все материальные сред­ства, которыми располагала лично, в устроение Марфо-Ма­риинской обители милосердия — деятельного полу-монастыря исключительно с назначением практической помощи на­селению. Предполагалось, что сест­ры вступать в обитель будут не разом и навсегда, а на сроки: на год, на три года, на шесть лет и далее; но не навечно и без мо­нашеских обетов, без пострига в монашество. Кроме сестер, трудящихся в обители или вы­сылаемых из обители на помощь населению, оби­тель будет принимать в себя и сотрудниц, остаю­щихся совершенно в миру, среди населения. Че­рез их посредство она сплетется теснее с народом, с жизнью. В период испытания сестры должны были прослушать медицинские курсы и, дополнитель­но, духовные курсы, чтобы еще раз перед началом деятельности оживить в сознании сво­ем и в сердце корень жизни самоотверженной — веру в Бога, вообще религию и уставы христианские и любовь к человеку.
Марфо-Мариинская обитель милосердия начала свою деятель­ность 10 февраля 1909 года по временному уставу. Вначале в обители числилось только шесть сестер, но через год их количество увеличилось до тридцати и продолжало возрастать. Обитель располагалась в четырех зданиях обширной усадьбы с садом, куплен­ной великой княгиней в Замоскво­речье, вдоль улицы Большая Ор­дынка. В большом двухэтажном до­ме с мезонином, выходившим во двор, находились: в нижнем эта­же — столовая для сестер, кухня, кладовая и другие для хозяйства необходимые помещения; в среднем — больница, состоявшая из четырех палат, двух отдель­ных комнат для оперированных, операционной, перевязочной и ванной; в мезонине по­местились сестры. В этом же доме имелся зимний сад, который приспособили для домо­вого храма. Храм во имя святых праведниц Марфы и Марии, прозванный «больничным», был освящен 9 сентября 1909 года. Чуть ранее, 22 мая 1908 года, была произведена закладка соборного храма во имя Покрова Пресвятой Богороди­цы. Новый храм Марфо-Мариинской обители милосердия 8 ап­реля 1912 года освятил митрополит Московский Владимир. В 1914 году под храмом построили церковь-усыпальницу во имя Сил Небесных и всех Святых, которую великая княгиня предна­значала для себя.
От больницы с одной стороны находился дом настоятельницы, а с другой — аптека и амбулатория, над которой располагались помещения для сестер. В четвертом до­ме во дворе отвели квартиру для священника-духовника (в верхнем этаже), в нижнем же находились классы, где днем обучались девочки из Марфо-Мариинского приюта. Здесь же помещались воскресная школа и библиотека. 
Многие состоятельные люди охотно и добровольно поддерживали начинание Елизаветы Федоровны. Трехэтажный дом общежития был выстроен в 1911 году на средства, пожертвованные М.Ф. Мо­розовой, ее наследниками и И.А. и К.Ф. Колесниковыми. 
В 1909 году великая княгиня купила еще один участок земли, прилегавший к саду обители, а имев­шийся там дом был приспособлен для нужд призре­ваемых и под странноприимницу (гостиницу) для па­ломниц на 15 человек. С декабря 1909 года по октябрь 1910 года она приняла 425 странниц, живших по 4 дня на полном содержании обители.
9 апреля 1910 года в церкви свв. Марфы и Марии произошло знаменательное событие: посвящение в звание кре­стовых сестер 17 сестер обители во главе с великой княгиней с возложением на них знаков иноческого достоинства и нагрудных кипарисовых крестов на белых лентах с изображением на лицевой стороне Нерукотворенного Спаса и Покрова Божией Матери, а на обратной стороне — свв. прав. Марфы и Марии и надписью: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем умом твоим, и всею крепостью твоею; возлюби ближнего своего яко сам себе». 
Помимо крестовых, то есть уже посвященных сестер, в Марфо-Мариинской обители милосердия существовали разряды испытуемых сестер и учениц. В обитель принимались здоровые физически вдовы и девицы православного исповедания не моложе 21 года и не старше 40 лет, желавшие посвятить свою жизнь на служение Богу и ближним. На сестер обители возлагались послушания: церковное, меди­цинское, просфорное, аптечное, рукодельное, по хозяйству, по за­купке материалов, школьное, по уборке помещений и т.д. Одной из основных обязанностей сестер было посещение бедных. Ежедневно они, непременно парами, отправлялись в бедные семьи в разные кварталы города. У каждой сестры была при себе походная аптечка, маленькая духовная библио­течка, несколько шейных образков и крестиков. Эти сестры проходили трехмесячный курс по элементарным медицинским знаниям, чтобы уметь оказать своим подопечным первую медицин­скую помощь. Сестры, специализировавшиеся на работе в госпи­тале, обучались на годичных медицинских курсах. Кроме оказания медицинской помощи, сестры, посещавшие бедных, добровольно помогали семьям по хозяйству, ухаживали за детьми. В изданной в 1914 году брошюре, подводящей итоги деятельности Обители за 5 лет, этой стороне деятельности уделялось особое внимание: «Посещая бедных, приходится ино­гда оказать немедленную помощь, но ухаживать за тяжелыми больными, живущими на койках, в коечно-каморочных квартирах невозможно из-за плохих условий, о таковых надо хлопотать, чтобы устроить их в больницы, когда обительская больница переполнена. Час­то приходится также хлопотать о помещении детей в приюты и о приискании мест безра­ботным».
Обительская больница считалась образцовой во всей Москве, что туда часто из других гос­питалей города направляли самых тяжелых больных. Амбулатория обители бесплатно обслуживала неимущее население, врачи при­нимали больных в специализированных кабинетах. В амбулатории, как и в больнице, имелась подвижная стенная библиотека, а также листки-памятки и брошюры. В аптеке лекарства отпускались для бедных бесплатно, для остальных больных — со скидкой.
С целью помощи девушкам, работавшим на фабриках и не имевшим прилич­ного жилья, и бедным курсисткам, «которые часто гибнут от плохого здоровья, недостатка питания», Марфо-Мариинская обитель приобрела жилой дом с квартира­ми для них. Сестры мило­сердия милосердно помогали им. Наряду с этим Великая княгиня Елизавета Федоровна организовала дом для чахоточных женщин, который просуществовал три года. К тому времени госу­дарством была уже создана сеть специализированных туберкулезных больниц, и необходимость в доме такого вида отпала.
Кроме того, при обители работала столовая для бедных, где отпускалось ежедневно от 100 до 300 обедов, преимущественно многодетным женщинам, обремененным многочисленной семьей и трудящимся на по­денной работе. Только за один 1913 год было выдано 139 тыс. 443 обеда.Великая княгиня учредила в обители приют для девочек-сирот, в котором в 1913 году содержалось восемнадцать сирот в возра­сте от 12 до 17 лет. Целью этого учреждения великая княгиня считала «выпустить в жизнь человека с правильным религиозно-нравственным воспитанием, крепкого верою в Бога и Церковь православную, чистого душою, здорового телом, не избалованного, знающего ремесло уже настолько, чтобы сразу уметь самостоя­тельно добыть себе хлеб насущный».
Великая княгиня постоянно работала над рас­ширением и усовершенствованием обители, тра­тила огромные личные средства на ее содержание и на помощь нуждающимся. Ежегодно Елизавета Федоровна получала до 12 тыс. прошений о помо­щи со всех концов России. Наравне с сестрами она участвовала в многообразной деятельности обите­ли: ежедневно трудилась в больнице, обычно беря на себя самую ответственную работу, ассистиро­вала при операциях, делала перевязки, выхажива­ла тяжелых больных, и всеми силами стремилась облегчить их страдания. Обучая сестер обители, Ели­завета Федоровна старалась привить им наряду с молитвенностью и практическими медицинскими знаниями духовную чуткость к страждущим.
Елизавета Федоровна, преисполненная милосердных чувств, претворила в жизнь программу «Детская лепта», воспитывавшую в детях состоятельных родителей чувства сострадания к обездоленным и помощи нуждающимся. Начиная с ноября 1908 года, осенью и зимой каждое воскре­сенье дети и взрослые, желавшие потрудиться для бедных детей, собирались в одном из залов Николаевского дворца в Московском Кремле и работали на добровольных началах. Они шили одежды из пожертвованного или купленного материала. Кроме безвозмезд­ного труда, принимались и денежные добровольные пожертвования. «Лепта» одела более тысячи детей бедных родителей и сирот, списки которых предоставляли городские участковые попечитель­ства. На денежные пожертвования «Лепты» летом 1909 года была организована детская колония.
При обители была открыта воскресная школа для не имевших начального образования женщин и девушек, работавших на фабриках. Целям образования населения служила и библиотека, в которой насчитывалось две тысячи томов по четырем отделам: религиозно-нравственная литература, беллетристика и история, журналы, детская литература. В библиотеке обслуживали всех желающих бесплатно.
Перед Первой мировой войной Великая княгиня часто сама лично посещала места, подобные Хитровке. Это был один из главных районов проживания бедноты и самый неблагополучный район Москвы –– Хитров рынок. Население Хитровки состояло из нищих, бродяг, карманных воров и взломщиков, беглых арестантов и уголовных преступников, скрывавшихся от полиции. Дети здесь рождались на улице, и немногие их них выживали. До Елизаветы Федоровны никто из благотворителей не рискнул проникнуть сюда. Великая княгиня, несмотря на предупреждение Полицейского управле­ния, неутомимо ходила из одного притона в другой в сопровождении кого-либо из сестер, обычно верной помощницы Варвары Яковле­вой или 18-летней княжны Марии Оболенской. Ее не пугали грязь, брань, вид людей, потерявших человеческий облик. Она собирала сирот, уговаривала родителей передать ей для воспитания своих детей. Мальчики устраивались в общежития, где они, по­лучая хорошее питание и воспитание, быстро крепли физически и духовно, получали воз­можность трудоустройства, в частности, в качестве посыльных. Девочек определяли в за­крытые учебные заведения или приюты, где также следили за их здоровьем и духовным ростом.
В период с 1914 года по 1917 год в обители трудилось около 150 сестер. За короткое время Марфо-Мариинская обитель стала Центром Всероссийского милосердия. Во время Первой мировой войны под руководством Елизаветы Федоровны формировались санитарные поезда, устраивались склады лекарств, на фронт отправлялись походные церкви. 
В трудные годы войны и разрушения государственного устройства Елизавета Федоровна для многих стала духовной опорой. Каждого, кто нуждался в ее помощи, она почитала «как бы богом после Бога». В одном из писем она писала: «Время летит так незаметно, что уже не различаешь ни дней, ни лет, все сливается в один миг молитвы и милосердия….». 
Елизавета Федоровна явила собой пример истинного милосердного служения. «Ее непреложным законом было: чтобы сильное подавало помощь слабому, низшее поддерживалось высшим; сильные несли немощи немощных. Она ставила во главу угла своей жизни и всех дел любовь, считая ее крепче всякой стены, тверже адаманта (алмаза), превосходящей все», –– так отмечал ее сердобольный подвиг игумен Серафим (Кузнецов). Она пронесла эту любовь через всю жизнь, показывая своим примером, как надо служить Господу и людям. 
После отречения императора Николая II от престола, Елизавета Федоровна сильно горевала о русском народе, которому посвятила всю свою жизнь, и плакала от бессилия чем-то помочь. Ей несколько раз пред­лагали уехать из России, но она категорически отказалась оставить свою обитель. В апреле 1918 года великую княгиню Елизавету Федоровну арестовали и отправили в Сибирь. Одна из петроградских газет того времени – «Новый вечерний час» – в заметке от 9 мая 1918 года так откликнулась на это событие: «…мы не знаем, чем вызвана её высылка… Трудно думать, чтобы Елизавета Федоровна могла представлять опасность для Советской власти, и ее арест и высылка могут рассматриваться скорее как… гордый жест по адресу Вильгельма, брат которого женат на родной сестре Елизаветы Федоровны…». В мае 1918 года ее вместе с другими представителями дома Романовых перевезли в Екатеринбург и разместили в гостинице «Атамановские номера» (в настоящее время в здании расположено управление ФСБ и ГУВД по Свердловской области, а затем, через два месяца, отправили в город Алапаевск. Елизавета Федоровна не теряла присутствие духа, в письмах наставляла оставшихся сестер, завещая им хранить любовь к Богу и ближним. В Алапаевске Елизавета Федоровна находилась в заточении в здании Напольной школы. До сих пор возле этой школы растет яблоня, по преданию, посаженная Великой княгиней.
В ночь на 18 июля 1918 года, как уже упоминалось, она вместе с другими членами царской семьи была живой сброшена в глубокую шахту. В зияющую бездну заброшенной шахты палачи столкнули ее первой. При этом она крестилась и громко молилась: «Господи, прости им, не знают бо что творят». 31 октября 1918 года, когда белые на время заняли Алапаевск, останки убитых извлекли из шахты, положили в гробы и поставили на отпевание в кладбищенской церкви города. Однако с наступлением Красной армии тела несколько раз перевозили дальше на Восток. В апреле 1920 года в Пекине их встречал начальник Русской духовной миссии, архиепископ Иннокентий (Фигуровский). Оттуда два гроба — великой княгини Елизаветы и сестры Варвары — были перевезены в Шанхай и затем пароходом в Порт-Саид. Наконец гробы прибыли в Иерусалим. Погребение в январе 1921 года под храмом равноапостольной Марии Магдалины в Гефсимании совершил Иерусалимский Патриарх Дамиан. Так было исполнено желание самой великой княгини Елизаветы быть похороненной на Святой земле, выраженное ею во время паломничества в 1888 году.
В 1992 году Архиерейским собором Русской Православной Церкви великая княгиня Елизавета и сестра Варвара причислены к лику святых и включены в Собор новомучеников и исповедников Российских (ранее, в 1981 году, они были канонизированы Русской Православной Церковью Заграницей).
8 июня 2009 года Генеральная прокуратура России посмертно реабилитировала Елизавету Федоровну.
Все, кто имел счастье встречаться с Матушкой Великой, вспоминали ее с благоговением. «Не всякому поколению суждено встретить на своем пути такой благословенный дар Неба, каким явилась Великая Княгиня Елисавета Феодоровна», – писал митрополит Анастасий. Никто не замечал усталости и озабоченности на ее просветленном, всегда ласковом лице. И лишь немногие близкие, оставаясь наедине с ней, видели задумчивость и печаль в ее глазах. «У нее на лице, особенно в глазах, проступала таинственная грусть – печать высоких душ, томящихся в этом мире», – отмечал протопресвитер М. Польский. Последняя монахиня Марфо-Мариинской обители, матушка Надежда, вспоминала: «…Один лик – посмотрел только и видишь – с Неба спустился человек. Ровность, такая ровность и даже нежность, можно сказать… От таких людей живой Свет расходится по миру, и мир существует. Иначе задохнуться можно, если жить жизнью этого мира. Где они, эти люди? Нету их, нету. Мир недостоин их. Это Небо и земля – эти люди в сравнении с мирскими. Они еще при жизни оставили этот мир и были в Ином. Теперь и духа не слыхать таких людей. Около них побудешь – как будто воздухом вечности подышал. Рядом с Ней все менялось, чувства другие, все другое. И таких людей гнали, не признавали, преследовали! Господь и взял Их, потому что мир не был Их достоин…»
«Вместе со всеми другими страдальцами за Русскою землю она явилась одновременно и искуплением прежней России, и основанием грядущей, которая воздвигнется на костях новых мучеников, – писал митрополит Анастасий. – Такие образы имеют непреходящее значение, их удел – вечная память и на земле, и на небе. Не напрасно народный голос еще при жизни нарек ее святой», а от себя добавим: она носила в себе «свет души негасимый».

Оставьте комментарий
Имя*:
Подписаться на комментарии (впишите e-mail):

Выберите правильный ответ
Сколько будет 2+2



* — Поля, обязательные для заполнения